July 10th, 2019

ЦЕНТР ЗАЩИТЫ И ПОМОЩИ СЕМЬЯМ

В который раз пытаюсь привыкнуть к мысли, что мирная жизнь в России, зачастую страшнее, чем война.

В который раз пытаюсь привыкнуть к мысли, что мирная жизнь в России, зачастую страшнее, чем война. Но привыкнуть к этой мысли очень не просто.

Ну вот казалось бы, чем меня еще можно удивить? Чего я не видел? А оказывается можно.

Это Валентина Алексеевна. Ей 69 лет. Она полностью ослепла. Последние 20 лет она живет в крохотной квартире на последнем этаже какого-то барака в Саратове. Сразу скажу — не пьет.

Раньше у них с мужем была своя собственная квартира на одной из лучших улиц города, но ее отняли черные риэлтеры. В замен их поселили в эту дыру.

В квартире жуткий запах, повсюду, то есть буквально на каждой поверхности: по кровати, по стенам, по чашкам, по столу, по полу, постоянно бегают тараканы. Все стены в какой-то копоти, или жиру, не разберешь. Лампочек нет, потому, что Валентина не видит. И нет практически никаких вещей. Вообще. Потому, что когда Валентина и ее муж попытались бороться за свою квартиру, с документами, которые у них были на руках, эти документы у них украли, воспользовавшись тем, что она старая и слепая женщина, а его, видимо не было в этот момент дома. И осталась она без паспорта, без пенсии, без документов на квартиру, без всего. А потом умер муж. И она осталась одна. На последнем этаже барака, под крышей, в квартире полной тараканов и без вещей. Вообще, без каких либо вещей. В квартире есть только кровать, кресло и какой-то комодик. И больше ничего.
[Spoiler (click to open)]
Из еды, при нас, сосед принес три кусочка белого хлеба. Не преувеличиваю, ей буквально, в прямом смысле, нечего есть. А на что купить еды, если много лет нет никакой пенсии вообще? Когда был жив муж, он ходил в благотворительную столовую, так про Валентину и узнали сотрудники благотворительной организации Каритас-юг, которые сегодня привели нас с Илья Варламов к Валентине домой. Они пытаются восстановить ей документы и пенсию, но это не вернет ей потерянной жизни.

Вдумайтесь, женщина 20 лет живет в нечеловеческих условиях, в полном ощущении собственной ничтожности и беспомощности, обманутая, брошенная, слепая, одинокая.

Я спросил ее:
— О чем вы мечтаете?
— А о чем может мечтать старая, одинокая, больная женщина в моем положении? - ответила Валентина, и замолчала.

Потому, что ясно, что мечтает она о том, чтобы поскорее умереть и закончить свои страдания.

И я понимаю несколько вещей, от которых у меня разрывается сердце.

1. Таких женщин очень много. Только в Саратовской области это вторая, которую лично я посещаю. А про скольких из них мы еще не знаем? Сколько из них не находятся на попечении у благотворительных организаций?

2. За 20 лет никто не вспомнил про нее. Ни друзья, ни бывшие коллеги, ни, прости господи, государство. Никто. Умрет и никто не заметит. Нет человека.

3. Даже если предположить, что сейчас найдется человек, который купит ей квартиру, то все равно, она в ней будет одна и без помощи, потому, что она никому не нужна, и никто никогда не относился к ней как к человеку. Никто кроме мужа и сотрудников Каритас.

Вся наша жизнь, вся наша страна, все вокруг, устроено так, что у таких людей нет ни одного шанса выбраться из этой ямы. Отходы производства. Ненужные. Бракованные.

Все инстанции, чиновники, политики, все они разучились видеть в человеке человека. Да что чиновники, легко на них пенять. Мы сами разучились видеть в человеке человека.

И пока мы не изменим всю страну, не изменим отношение к людям, не сделаем человеческую жизнь высшей ценностью, не поставим человека во главу угла, не сделаем его приоритетом существования нашего государства, такие люди обречены. И мы тоже обречены.

И еще одна мысль. Мы, конечно, когда-нибудь, обязательно будем жить в прекрасной России, но когда я думаю о том, какое количество людей просто не доживет, сгинет, пропадет, в мучениях и одиночестве, моё сердце обливается кровью.

И что делать с этим я не знаю. Митя Алешковский